Бруно Шульц. Пан Кароль

После полудня в субботу мой дядя по матери Кароль, соломенный вдовец, выбирался пешком на дачу, расположенную в часе ходьбы от города, к жене и детям, которые там пребывали на отдыхе.

Со времени отъезда жены квартира не прибиралась, кровать не застилалась никогда. Пан Кароль приходил в квартиру поздно ночью, попранный, опустошённой ночными кутежами, через которые его волокли эти знойные и пустые дни. Смятая, холодная, дико развороченная постель была для него в то время некой блаженной пристанью, спасительным островом, к которому он припадал из последних сил, как потерпевший кораблекрушение, которого швыряло из стороны в сторону много дней и ночей бурное море. Читать далее «Бруно Шульц. Пан Кароль»

Бруно Шульц. Пан Кароль

Г.Ф.Лавкрафт. Ex Oblivione

Когда приблизились мои последние дни и безобразные мелочи существования стали доводить меня до безумия, подобно мелким каплям воды, которые истязатели непрестанно роняют на одно и то же место на теле своей жертвы, я полюбил сияющее убежище сна. В своих сновидениях я нашёл нечто прекрасное, что тщетно искал в жизни, и бродил по старым садам и зачарованным рощам.

Однажды, когда ветер был мягок и наполнен ароматами, я услыхал призыв южных краёв, и поплыл безостановочно и томно под незнакомыми звёздами. Читать далее «Г.Ф.Лавкрафт. Ex Oblivione»

Г.Ф.Лавкрафт. Ex Oblivione

Г.Ф.Лавкрафт. История Некрономикона

Оригинальное название – «Аль Азиф». «Азиф» – слово, использовавшееся арабами для определения ночного звука (издаваемого насекомыми), который, как они полагали, был завыванием демонов. Читать далее «Г.Ф.Лавкрафт. История Некрономикона»
Г.Ф.Лавкрафт. История Некрономикона

Давид Албахари. Двойники

* * * * * *

А началось так: С. Б. проснулся рано утром – был понедельник – и поспешил в ванную. Ещё полусонный, прошёл, пошатываясь, через переднюю, и только когда плеснул в лицо водой, сообразил, что, проходя, через открытую кухонную дверь увидел себя, моющего посуду. Вздор, подумал он, вытер лицо, но всё же на обратном пути заглянул в кухню, в которой, как он и думал, никого не было. Читать далее «Давид Албахари. Двойники»
Давид Албахари. Двойники

В. Бацунов. Воскрешение Лазарева

…воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший…

Иоанн, 11:43–44

Лазарев открыл глаза и понял, что проснулся. Будильник на мобильнике пищал, Лазарев поднялся и отключил его. На кухне из неплотно закрытого крана капала вода, за окном был серый ещё рассвет, во дворе кто-то звал собаку, которая отвечала лаем. Лазарев поставил чайник, насыпал в чашку две ложки кофе и ложку сахара. Допивая вторую чашку, он решил, что взбодрился достаточно.

Контора, в которой он работал, располагалась на седьмом этаже офисного центра. Лазарев вошёл в лифт вместе с сотрудником и сотрудницей из другого отдела. Лифт был тесный, она стояла почти вплотную к коллеге, выпятив грудь и почти вжимая его в стенку. «Как дела?» – спросила она, тот ответил, что хорошо, а Лазарев подумал, что ему надо было легонько прикоснуться пальцем к её груди и спросить: «Настоящая?» Читать далее «В. Бацунов. Воскрешение Лазарева»

В. Бацунов. Воскрешение Лазарева

В. Бацунов. Варка кофе

Рекламное бюро располагалось в большой комнате, которую можно было бы назвать и залом. В комнате стояли рядами столы, как в школьном классе или институтской аудитории, и кроме рекламщиков здесь помещались программисты. Фёдор был программист – молодой, по окончании института очутившийся в отделе автоматических систем управления завода. Мы к тому времени были уже шапочно знакомы. Не знаю, каким он был программистом, но однажды он принёс на работу маленькую электроплитку не более десяти сантиметров в диаметре, маленькую джезву и пакет кофе. О-о-о! Настоящий кофе!!! Читать далее «В. Бацунов. Варка кофе»

В. Бацунов. Варка кофе

Андраник Антанян. Открытка Фиделю Кастро

1 января. Забавный день календаря. В этот день в 1919 году белорусские коммунисты в российском городе Смоленске по благословению тов. Сталина объявили о создании Белорусской Советской Социалистической Республики, и ровно через сорок лет на далёком и солнечном острове Куба, где на плантациях вызревают чёрный табак, сахарный тростник и разные цитрусовые, произошла социалистическая революция. Существует ли для меня какая-нибудь связь между этими событиями? Пожалуй, нет. Ну, разве что в Бэсэсэре в восьмидесятые годы все магазины были завалены крепкими и ароматными сигаретами «Партагас», «Лигерос» и «Монтекристо», которые производились на табачных фабриках острова Свободы. А ещё в детскую память навсегда врезался слоган с рекламного плаката: «Кубинские грейпфруты – в нас больше сока!» Кубинские сигареты белорусские курильщики, не смотря на доступность (20 копеек за пачку, дешевле «Астры»), не особенно уважали – были они крепковаты для белорусских горл и лёгких. А грейпфруты, в которых было больше сока, жители Могилёва упрямо называли «гибридами», и тоже покупали не весьма охотно. Читать далее «Андраник Антанян. Открытка Фиделю Кастро»

Андраник Антанян. Открытка Фиделю Кастро

В. Бацунов. Дорога

Город – это улицы. Это алгоритм. Прочерченный некогда и повторяемый изо дня в день маршрут.

Дорога уходит вдаль.
Окна смотрят вслед…

Кажется, дорога бесконечна и уже не важно, что остаётся позади.

В степи – ощущение воздуха. Дикие звери. Каждое мгновение возможен дождь. Вскоре у тебя проявляется способность предсказывать погоду – расслабился, прислушался к чему-то и уже точно всё знаешь.

He went down South and crossed the border
Left the chaos and disorder
Back there over his shoulder

(J. M.)

Полагаешься на самого себя – точно так же, как если ты живёшь в маленьком доме, чтобы зимою не замёрзнуть, топишь печку; ты лишён роскоши центрального отопления, но тем ценнее твоё тепло. Читать далее «В. Бацунов. Дорога»

В. Бацунов. Дорога

Александр Хемон. Песах

Чикаго, 18.04.1994

Если бы я видел сон, мне бы снилось, что я кто-то другой, – маленькое, окуклившееся в моём теле, существо, которое скребётся в стены моей грудной клетки – кошмар, который время от времени повторяется. Но я бодрствовал, прислушиваясь к шороху в своей подушке, к незаметному проседанию мебели, к поскрипыванию дома под атаками ветра. Я вытянул ноги, так что одеяло сползло, и моя правая ступня выросла из мутной темноты – она стояла в отдалении, подобно приземистому погасшему маяку. Жалюзи вздрогнули, как бы комментируя мои действия, потом затихли.

Я закрыл дверь ванной, и висящие на крючках полотенца заколыхались. Клеёнчатая занавеска у ванны и раскисшее мыло издавали резкий запах. Унитаз был открыт и в нём медленно раздувался, подобно медузе, кусок туалетной бумаги. Кран строго отсчитывал капли. Я снял бельё и оставил его лежать кучей на полу, словно сбросив кожу, а затем ступил за занавеску и открыл воду. Заточённые в пузырьках крохотные радуги текли к неизбежному, бешеному водовороту, пока я представлял, как растворяюсь под душем и исчезаю в стоке канализации. Читать далее «Александр Хемон. Песах»

Александр Хемон. Песах

Давид Албахари. Велосипед

Людвигу Хартингеру и Карлу-Маркусу Гауссу

В Зальцбурге, на железнодорожном вокзале, в ожидании мюнхенского поезда, Радован заказал чашку чёрного чая. Он поздно вытащил пакетик из чашки и теперь на языке ощущал горечь, которая усиливалась с каждым новым глотком. До отправления поезда оставался ещё целый час, а у него не было книги, не было у него ручки и бумаги, на которой он мог бы что-нибудь записать. На самом деле всё это у него было, но и книга, и ручка, и бумага находились в чемоданчике, тщательно закрытом, как он обычно делал во время поездок. Уверенный, что поезд отходит в девять, он решил, что ему ничего не потребуется и поэтому всё упаковал в чемодан, чтобы только на вокзале понять, что его билет зарезервирован на поезд, отходящий в одиннадцать. Можно было, конечно, этим воспользоваться, но это показалось Радовану слишком сложным для столь раннего часа. Поэтому он решил зайти в ресторан и после недолгих колебаний заказал чай. Читать далее «Давид Албахари. Велосипед»

Давид Албахари. Велосипед